Мир путешествий и приключений - сайт для нормальных людей, не до конца испорченных цивилизацией

| планета | новости | погода | ориентирование | передвижение | стоянка | питание | снаряжение | экстремальные ситуации | охота | рыбалка
| медицина | города и страны | по России | форум | фото | книги | каталог | почта | марштуры и туры | турфирмы | поиск | на главную |


OUTDOORS.RU - портал в Мир путешествий и приключений

На Полярный Урал

На Полярный Урал

Очерк Вл. Тоболякова.

Чувствуется могучее дыхание севера: по берегу среди кустарников иногда, точно брызги известки, белеют весенние еще нерастаившие льдинки. Река шириною всего сто метров. Вода, в зависимости от горных потоков, то спадает, то стремительно прибывает вновь. Красавца кедра уже не видно. Он исчезает и теряется среди еловых лесов.

Начинаются каменистые косы. Течение очень сильное: местами едва можем тянуть лодку. Бурлаки поминутно останавливаются. Зоолог, тащивший бечевку, упал сегодня на галечный бечевник и повредил ногу. Около носа лодки злобно журчит вода.

Иногда прямо в реку сходит с берега широкая просека. Это зимник на большое зырянское селение Соран-Пауль, что на реке Ляпине.

Пристаем к юртам Еврей-горт — последнему селенью на Сыни.

Юрты расположены на высоком берегу. Поднявшись на берег, мы впервые наконец созерцаем далекие вершины Урала, покрытые снежными полосами.

Осматриваем юрты. Они необитаемы сейчас так же, как и соседние селения.

Около избушек с деревянными крышами, застланными колотыми досками, стоят перевернутые нарты и большая лодка, на которой уже нельзя подняться выше по Сыни. Здесь же торчат морды и гимги для рыбной ловли. Они конической формы из лиственного дранья, очень тонкого и перевязанного кедровыми корнями. В глубине соседнего леса скрыт шайтанный амбарчик на бревешках. Он напоминает собачью конуру с дверцами и щеколдой сверху.

Баня по-зырянски.
Баня по-зырянски.

Невдалеке — мольбище. Оленьи шкуры не развешены по деревьям, как в других местах, а просто надеты на жерди.

Сразу за юртами начинаются перекаты.

Еще издали слышен шум и глухой рокот. Река волнуется, ее водяное сердце бьется сильнее и сильнее. Волны бушуют. Огромные камни высовываются из-под воды.

Переправа через р. Кок-пала
Переправа через р. Кок-пала.

— Дяди! — шутя, называем мы их. Каждое мгновение лодка может перевернуться. Попадаются «заломы» — поваленные стволы деревьев. Филипп идет впереди с топором и расчищает путь, вырубая мелкие стволы и их ветви.

Подходим к устью притока Сыни — Сухой Сыни.

На перекатах бечева становится бессильной. Мы выскакиваем из лодки и, ухватившись за борты и уключины, помогаем бурлакам вытянуть лодку. Камни царапают лодочное дно. Негодующая вода струится меж ног, стараясь повалить нас.

Днем первого июля приключается несчастье. Когда бурлаки, низко согнувшись, тащили бечеву, вдруг позади, за их спинами, слышится ужасный крик кормовщика:

- Бросай бечеву!

Они оглядываются и видят, что порвалась перемычка и бечева тянет вниз мачту и накреняет лодку.

— Бросай!..

Освобожденная лодка выпрямляется и несется вниз. За ней змеится поводе бечева... Едва удается задержаться в кустах. Привязываем перемычку и снова, напрягая последние уже усилия, лезем упрямо вперед и вперед...

До Урала всего километров восемь. Точно грозовые облака темнеют его вершины. Перекаты превращаются в губительные пороги. Мелкие и крупные коварные камни глядят своими гладко отесанными вершинами из-под воды. Зеленая бутылочного цвета вода, пенясь, неистовствует вокруг них и нашей лодки.

Вдали чернеют большие косы, обогнуть которые совершенно невозможно.

Надо переваливать на другой берег! Но как? На веслах переехать нет сил. Мы не успеем взмахнуть веслом, как стремительно отнесется назад мощным непобедимым течением.

Опять бурлаки цедят меж ладоней бечеву, опять идет лодка к желанному берегу. Вот уже остается до него шагов пять, вот, кажется, можно уцепиться руками за прибрежный кустарник...

— Скачите!!

Зоолог бросается в воду, хватается за уключину... Но всесильный порыв течения вырывает лодку из рук зоолога и он, распластавшись, падает в воду.

— Так ничего не выйдет! - говорит Филипп. — Чуть человека не утопили. Надо бечеву на маленькой лодочке на тот берег завести, а потом уже подтягивать на ней лодку!..

Так мы и делаем.

На этом, дорого доставшемся нам берегу, находим большую, глубокую и тихую без всякого течения курью. Вода в ней черная и теплая. Отсюда пойдем прямо уже на Полярный Урал, оставив здесь до осени, лодку и собранные на Сыни коллекции.

Остяки в юртах Ов-горт
Остяки в юртах Ов-горт.

Прежде всего принимаемся за устройство склада. На -холме среди леса на лишайниковой полянке мы стелим доски, а на них аккуратно складываем часть продовольствия на обратный путь, гербарии, зооколлекции и снятые пластинки. Все это покрываем, конечно, брезентами.

— А вдруг медведь?! — закрадывается у нас тревожная мысль.

Филипп втыкает вокруг кучи палки и обвязывает их веревками.

— Так хорошо! - говорит он. — Медведь подумает, что это ловушка!

До вечера стираем белье и сушим его на ярком жарком солнце. Кругом тихо. На курье ни рябинки и только невдалеке днем и ночью, не уставая, цепной собакой ворчит Сыня... Точно где-то шумит от ветра могучий лес,

Утром мы выбираем направление между горами и идем по мерзлым болотам к склонам гор.

Начинаем подниматься по очень пологому склону горы. Под ногами — песок и глина. На горах лес редеет. Страшные зимние ветры жестоко расправляются с ним. Деревья флагообразны: их ветви растут только с одной подветренной стороны. Вторая — гола, обезображенная морозом и ветром. Несущийся снег гладко полирует беззащитные стволы. Даже кедры и те угнетены ветрами и жалко стелятся вдоль земли, не осмеливаясь поднять своих вершин.

Часа три спустя останавливаемся и смотрим назад, на пройденный путь, на Восток.

На буром фоне торфяников поблескивают осколки зеркальных озер, кое-где рисуются темные зеленые пятна лесов. Только около Сыни леса плотно смыкаются и зеленой крепостной стеной охраняют ее берега.

Оглянувшись на запад, мы видим широкую долину между Большим и Малым Уралом. В ней нет густых лесов, мелкие разбросанные лиственницы заменяют их. За долиной поднимается величественный Полярный Урал — цель нашего пути. Он холмист с высокими, тоже безлесными горами желто-бурого цвета. По краю долины молчаливыми стражами чернеют усеченные пики габбровых гор.

Тщательно долину осматриваем в бинокль, надеясь найти там наш чум или хотя бы чумы оленеводов.

Ноги болят, до крови стерты пятки. Ночуем в чуме. Приятная слабость охватывает все тело. Утром устанавливаем по следам, что другой отряд, экспедиции ушел на север. Двигаемся за ним и мы.

Лошади у дымокура
Лошади у дымокура.

Из Мужей конная партия выступила 10 июня. Двенадцать лошадей составляли ее караван. Одна лошадь была запряжена в остяцкие нарты с лодкой. Остальные шли под легкими вьюками. Первое Затруднение встретилось тотчас же за Мужами. Это была илистая речка, перебрести которую было нельзя. Пришлось обводить лошадей кругом, а груз перевозить на лодке через протоку. Путь вначале был очень хорош. Зимник, мало болотистый. За Мужами поднялись на холмы древние морены Уральских ледников. Над одной из гряд стоял восьмиконечный старинный крест, исписанный фамилиями. Зыряне любят ставить кресты,4 иногда опоясывая их прочными оградами.

Скоро зимник кончился. Партия пошла по болотам, заросшим кустарниками. Приходилось переходить глубокие, по грудь речки. Сучья кустарников цыплялись за вьюки. Переднюю лошадь вели под уздцы, остальные гуськом следовали друг за другом.

Лошади выказывали свои характеры. Одна рыжая никогда и ни в каком случае не уступала своего второго места. Другая — сивая, бывшая каваллерийская — любила отбегать в стороны, чтобы полакомиться не совсем еще распустившейся травой. Некоторые не выносили брякающего груза и на них нельзя было навешивать чайники и котелки.

Чем дальше, тем дорога делалась хуже. Уставшие, завязали в илистых речках. Их приходилось вытаскивать веревками.

Идут бечевой
Идут бечевой.

Дорога — одно лишь название. Это — зимняя дорога. Летом в лесу виднеются оставшиеся от зимы просеки. В болотах же все следы зимней дороги теряются и проводникам зырянам долго, долго приходится искать оборванную нить.

За каймой темно-серых габбровых, слабо выветривающихся сопок, поднимаются перидотитовые горы, покрытые желто-бурой коркой, издали кажущейся слегка красноватой. Зыряне даже называют их герд-из, что значит красные горы.

Наиболее высокие кряжи из них имеют ледниковый ландшафт. Они изрезаны узкими ущелистыми долинами — ложами древних ледников и карами. Кары представляют собой котловины на вершинах гор. Котловины наполнены только снегом. Прежде, именно в карах образовывались ледники. Снег наслаивался, обращался в лед, затем страшные неумолимые ледяные языки показывались с кар и медленно, медленно сползали вниз, все сокрушая на своем пути.

Руководитель смотрит на герд-из, на красные горы и думает:

— Какие богатства скрывают они ?!

Перидотитовые породы являются вернейшим спутником платины.

Северо-Уральская экспедиция привезла в третьем году образцы шлихов. Наличие платины в них было подтверждено, но трудность разработки остановила «Уралплатину» от дальнейших шагов.

Остяцкая юрта.
Остяцкая юрта.

А вот пройдет еще 5 — 10 лет, доберется и до этого человек, застучат здесь машины, задымят трубы и горам. кряхтя по-стариковски, придется раскрыть свою мошну, наполненную драгоценнейшей платиной...

Растительность высоких гор, где снег давно сошел, была в полном цвету. Среди темно-зеленых листиков белеют восьмиконечные звездочки дриад. Розовые подушки мелких полярных цветов «силен» ласкают взор.

И все это заключается огромными полями серых лишайников и мхов. Стоит полярная весна!

Время идет! Уже, ведь, половина июля. Надо торопиться! Работать в полярном Урале возможно не далее сентября.

Пока распределяем продовольствие, так как часть его следует оставить на базе, и моемся в бане, устроенной по-зырянски.

Эта баня устанавливается в полчаса, если под рукой имеются камни и кустарники. Из камней складывается каменка. Над ней делается невысокий шалаш из жердей или прутьев. В каменке разводится костер и, когда камни раскалятся и огонь сам по себе потухнет, жерди покрывают какой - нибудь мягкой рухлядью: пальто, брезентами и т. д.

На каменку поддается горячая вода, пар рвется из шалаша. Баня готова, ломайте березовый веник и идите полоскаться, захватив холодной и горячей воды. Мыться можно не боясь комаров. Влетев, они моментально дохнут, падая замертво на землю. На воздухе, между тем, их появлялась несметная сила. Уже нельзя ходить без сеток, а чаепитие постоянно отравляется комарами, нахальными и наглыми до-смерти.

Невдалеке, от нас по реке Кок-пала, на склоне гор, стоят оленеводы с двумя чумами. Это — первые люди, встреченные нами в Урале!

Подъезжаем к ним. Собаки лаем встречают нас, но не кусаются. Мальчишка убегает в чум, две остячки, покрывшись платками, выглядывают из него.

К сожалению, наш разговор короток, так как остяк не понимает по-русски, а Филиппа нет. Остяк долго ходит вокруг нас и, удивленно усмехаясь, показывает пальцами на лошадей. Это его поразило более всего: лошадей он видит очень редко. Этот остяк пришел из юрт Ям-горт, который мы проезжали на Сыни. Ушел от комаров. Осенью, когда выпадет снег, он вернется обратно в юрты. Здесь он ничего не делает. Олени — его рента. Они сами по себе пасутся на горе. Только, когда они объедят вокруг все лишайники и травы остяк снимает чум и двинется вслед за оленями.

Мы поднимаемся на перевал и уже реки Печерского бассейна текут перед нашими глазами. Из Азии мы перекочевали в Европу!

Сильно отличаются между собою Восточный и Западный склоны Полярного .Урала. Первый — с более резким .рельефом, глубокими долинами и многочисленными лесами. Второй же имеет вид обширной, слабо всхолмленной горной страны, горы которой весьма пологи с широкими плоскими долинами. Лишь далее к западу склоны немного круче. Западный склон, насколько видно в бинокль, почти безлесен. Даже ольховник встречается только небольшими группами. Зимних кормов для оленей здесь не видно. Не редки среди кустарников обширные цветистые лужайки. Все говорит о долгом лежании снега и его недавнем сходе.

Выбираем место для стоянки. Это — довольно трудная задача! Негде поставить палатку и совсем нечем подогреть чай. Мы собираем сухие веточки ивняка. Невдалеке примечаем сухую горку, идем туда, но на этом месте в метрах 100 от нас чернеется какая-то туша.

— Лошадь!- восклицает завхоз.

— Да чья-же? — недоумеваем мы, приближаясь к лошади.

И вдруг ясно различаем, что это не лошадь, а большой медведь. Он не смотрит на нас и бродит взад и вперед, выискивая полевок, напоминающих короткохвостых мышей.

Переход южной вершины реки Хулги
Переход южной вершины реки Хулги.

Он бегает на четвереньках и срывает дерн, под которым скрываются полевки. Вероятно, медведь из-за комаров поднялся так высоко в горы. Его и сейчас еще донимают они. Он обтирает лапами морду, катается и трется мордой об землю. Наши кони пока спокойно стоят и равнодушно смотрят на медведя. Соскакиваем с лошадей.

— Надо сбросить вьюки, — шепчет завхоз. — А то лошади учуют его и могут понестись. Панкин, отверни им головы.

Молча, созерцаем медведя. Ружья у нас нет мы не взяли его, чтобы не отягощать вьюков. Сетки для гербариев в научной экспедиции бывают важнее ружья.

— Мокро везде, а он единственную сухую полоску занял,- говорит руководитель. — Что ж здесь помирать нам в сырости? Идемте, пугнем его!

— Э, э... Чорт проклятый! Пошел пошел!.. — кричит руководитель и завхоз приближаясь к медведю. Завхоз дико, кроме того, колотит кулаком в чайник.

Лодка на трудном перекате
Лодка на трудном перекате.

Медведь садится на карачки, смотрит с полминуты, потом-потом испуганно мчится прочь. Бежит, оглядывается, снова бежит. Только болотные брызги летят из-под его когтистых лап. Мы занимаем медвежью территорию и кипятим чай.

Скверные места!.. Негде достать палок для палатки и спим мы в пологах, кое-как прикрепив их к каменистым скалам...

Дует западный ветер, всегда приносящий на западном склоне дожди. Мы останавливаемся около кустарника, раскладываем костер и начинаем расседлывать лошадей.

В это время нас встречает новый молодой медведь. Он, как и вчерашний, ищет полевок. Он видит нас, но обращает мало внимания. Иногда подходит близко. Пугать его нечем: чайник, ведь, занят кипятком.

28 июля в жаркий тихий день, преследуемые массой мошек и комаров, выступаем по западному скату Полярного Урала.

Вокруг Света

ПЕРВОЕ ПРИЛОЖЕНИЕ К ЖУРНАЛУ НА 1929 г. Синклер «СЕВЕР И ЮГ» будет разослано подписчикам с третьим номером журнала

 
Рейтинг@Mail.ru
один уровень назад на два уровня назад на первую страницу