Мир путешествий и приключений - сайт для нормальных людей, не до конца испорченных цивилизацией

| планета | новости | погода | ориентирование | передвижение | стоянка | питание | снаряжение | экстремальные ситуации | охота | рыбалка
| медицина | города и страны | по России | форум | фото | книги | каталог | почта | марштуры и туры | турфирмы | поиск | на главную |


OUTDOORS.RU - портал в Мир путешествий и приключений
Вокруг Света № 10 1929 г.

КАК КУВЫРКАЛСЯ АЙСБЕРГ

К рис. на обложке. Рассказ С. Будинова
Рис. худ. В. Щеглова

И день и ночь солнце не сходило с неба. Коснется горизонта, помедлит немного и опять вверх полезет. Словно купальщик по осени: потрогает, присев на корточки, пальцами холодные струи и отойдет — раздумает. Летели на север гуси и утки. Тяжело колыхался океан. В легкой шняке вышли на промысел трое поморов, бесстрашные и жадные. Всю бы треску—им, мойву и песчанку для наживы—им! Полотняный парус набрал ветру и выравнялся. На дне сложен ярус в четыре тысячи метров. Петр Карельский сидел на руле, помаргивая Беками без ресниц, ворочая широким плоским лицом. Степан Тундра и Антон Печенегов — обоим по тридцать пять лет — сидели на лавочках, покуривая носогрейки. Все трое из Рынды, с западного берега Колы. Шли два дня, изредка бросая хриплые замечания о тумане, мелях, полете птиц, рыбах. По ходу волн, по цвету воды и по роду рыб узнали прошлогоднее место. Растянули ярус, посадив на три тысячи крючков наживу. Поели и легли спать.

Не было ни вчера, ни завтра. Север стер границы, отделяющие одни сутки от других. Небесные шаманы швыряли в пространство мотки цветистых материй и кружев. Разворачивались широкие и узкие световые ленты и быстро сворачивались.

Рисунок. Поморы увидели, как громадный бесформенный айсберг, меняя положение равновесия, опрокидывается на них...

Пока рыбаки спали, пока жадная треска глотала мойву вместе со стальными крючками, океан изменился. Сердито заходили волны, солнце проглядывало сквозь посеревшее небо мутно зеленым пятном. С севера подул холодный ветер, он и разбудил поморов.

— Дело! — сказал Петр Карельский, и на его широкое лицо легла серая тень туч. — Погоди, ватага, ярус тащить, пока нас самих чорт на уду не поймал.

Тундра и Печенегов, поддернув кожаные штаны, вправленные в тяжелые рыбацкие сапоги., грузно ворочались на шняке, закрепляя все, что плохо лежало, снося в трюм мелкие вещи. Дымки из корявых губ быстро таяли в ветре.

Океан и свое возьмет и чужое не выпустит. Ветер—так ветер, шторм— так шторм, а буря—ну, что ж, пускай буря! Поморы, потомки ушкуйников, сынов Господина Великого Новгорода, никогда ничего не боятся, даже когда идут на дно в тяжелых рыбачьих сапогах. В свисте холодного норда, в реве седеющего океана, в треске ломающихся льдов они слышат зовы давно отзвучавшего вечевого колокола.

Айсбергами поплыли по небу раздутые тучи/Гам, далеко, громоздкими тучами по океану ползли льды. Зашаталась шняка, захлипал парус, спустили его и накрепко привязали. Туман стеной двигался. Дошел, закутал шняку, повалил пар изо рта поморов, глухо зазвучали голоса. Прошла полоса туманов, и открылся бесконечный водный простор. Ходили по нему валы, тысячи тонн воды вздымались горами и ухали вниз.

Ни парус, ни руль, ни весла не справятся с бурей. Словно быстроногие олени впряглись в шняку и помчали ее по океану; от копыт брызги летят, рога по небу чертят и рвут облака, из ноздрей со свистом рвется пар. «Ого-го-го!»— кричит океан и шестом погоняет...

Два дня таскало и трепало суденышко. Поморы защищали свою жизнь и право на улов. Сотни раз смерть хватала в сумятице стихий косматой рукой их шняку, но промахивалась. Шняка черпала воду.

— Выкачивай! — орал Карельский.

Поморы выливали за борт ведро за ведром, ошалело смотрели по сторонам, спотыкались и падали. Цеплялись за вещи, за палубу, за обрубок мачты.

Океан ревел...

На третий день волнение- понемногу улеглось. Снова придвинулся густой туман. Шел стеной, белой и плотной. С носа шняки не видно кормы. Осаждалась влага на ресницах, на досках и снастях. Дышало из тумана ледяным холодом. И поняли поморы, что идут льды. Чудились в молочной белизне тумана. синие мутные громады. Опасны айсберги. Игривыми ваньками-встаньками кувыркаются они в океане, подточенные снизу Нордкапским течением. Долго ли раздавить суденышко! Дежурили поморы по очереди, зорко вглядываясь в белую мглу, держа наготове багры.

А потом вдруг раздернулся туман балаганным занавесом. Раскрылся широкий простор, и в то же мгновение увидели три помора, как громадный бесформенный айсберг, меняя положение равновесия, опрокидывается прямо на них.

Короткий вопль... Покачиваясь, айсберг поплыл дальше на юг...

Рисунок. Дружно взялись за работу— прорубать ход...

Первым очнулся Петр. Поднял голову. Синие и зеленые переливы в глазах. Мигнул — не проходят. Тяжелая голова, трудно на весу держать. Опустил и опять забылся. Чудилось во сне —качает шняку. Плывут. Всплески волн. Тормошит кто-то его:

— Вставай, Петр! Очнись, вражья сила, да ну-у! .

Поднял голову. Качается голова, как грузило на тонкой уде, бременем тянет вниз. Сел... Перед ним Тундра и Печенегов, мохнатые, заросшие моржовой шерстью.

— Чудеса! —говорят ему. — Жи-вы, ей-бо!

— А где мы?

— Глянь.

Смотрит. Кругом валяются щепы, доски, снасти, весла, паруса. Шняка раздавлена. Бочонок с пресной водой, багры, топор, кое-какая одежда. Поморы сидят в ледяной пещере. Своды ее голубые, зеленые. Свет еле проходит сквозь толщу льда. Посредине пещеры плещутся мелкие стесненные волны.

— Это куда же мы попали?

— К самому морскому царю! — хохочет; Тундра, хлопая громадными, ладонями себя по ляжкам.—Во, паря, какая линия вышла! Ледяная-то гора перевернулась и нас накрыла, да как метко. Словно китовым ртом сглотнула нас и плывет себе. Да-а, спаслись, Петра, до поры...

Над головой виднелась узкая щель, во льду. Сквозь нее проходил воздух. Поморы были заключены в ледяную келью. Ощупывали они стены, били по ним. Нет — тверды и крепки. Покружились по пещере и сели. Задумались. Что ж, так и плыть? А может ветер их гонит к полюсу. Ткнется льдина в торосы, примерзнет и... А то Нордкапское течение опять подточит подводную часть льдины, перекувырнется вторично гора—ищи тогда, кликай трех поморов: были и нет их.

— Дельфином, чушкой шалит льдина, — сказал Петр, обхватив колени длинными руками. — Бы-ва-ает. Вот что, ватага, надо нам о воле подумать.

— Надо!—разом ответили приунывшие поморы и подняли опущенные головы.

— Топор есть у нас, — продолжал Петр, — и багры тоже уцелели. Рубить надо лед. В полынью не нырнешь, не семга мы. Это только, слыхал я, с кишкой под воду люди лазают и в справе резиновой. Рубить надо лед. — Посмотрел на стены. — Где тоньше?

Долго выбирали место. Спорили, ругались. Определили — в одном углу прорубать ход. Дружно взялись за работу.

Впивался топор в лед — раз!.. С другой стороны — два! Еще два удара, и падал осколок. Летели блестящие куски, звенели. Крошился лед, белели края изломов. Плохо шло дело. Трудно в узкой дыре повернуться.. Нет размаха топору, а толщину льдины не определить. Пожалуй, потолще соловецких стен.

Не спали рыбаки, ожидая, смерти...

Чтобы не замерзнуть, жгли поморы остатки, шняки. Полыхал маленький костер, капал с досок вар и трещала, вздуваясь пузырями, масляная краска. Ловили удой на поддевку сайду, зубаток, налимов—что попадется. Поджаривали рыбу и полусырую ели.

Солнце металось по небу, словно конь на корде. Плыл айсберг. На север? На юг? К Новой Земле или к Скандинавии?

Без конца рубили, грызли лед поморы, сменяя друг друга. Отдохнувший лез в дыру, жмурился и колол лед зазубренным топором. Так ростки трав весной в тундре сквозь снег и лед пробиваются к ласковому теплу солнца, к свету.

Крепко сжались челюсти, выдавались на скулах бугры, сдвинулись брови в гневные упорные складки. Не считали времени поморы. Не знали. На спасенье со стороны не надеялись. Кому охота подплывать к айсбергу? Подальше от пловучих льдов держатся и шхуны, и карбасы, и ладьи. Сумасшедшая льдина, подхваченная течением в южной части океана, пострашней бурь и мелей. Неслышно подплывет, сокрушит, подомнет под себя белым медведем жертву. Обходили айсберг клипера и шхуны, ругались сердито моряки, провожая его глазами. А внутри ледяной горы бились трое поморов, словно мухи в мухоловке. Ветер понес айсберг вдоль 73-й параллели.

— Дольше ждали, пока у мамки на руках не аукнулись, — утешал товарищей Петр.—Потерпите. Смертынька играет с нами, ну, да и мы не промах. Шняку жаль, ватага? Ничего, в покрут пойдем на тот год, а через лето мы новую шняку по каткам в океан скатим и оснастим.

Толсты стены пещеры, крепок лед. Медленно шла работа. В пятнадцать шагов ход прорублен. Да шутка ли— продырявить насквозь льдину! И совы засмеются, проведав о попытке поморов. Пароход встретится, высоко идет дым из труб, и то до вершины не достает. Гора!..

Ослабели поморы в борьбе с ледяной горой. Не удержалась уда в руках Тундры, и уволокла лесу неизвестная рыба в глубь. Потом снова налетела буря, заколыхалась льдина. Не спали рыбаки, ожидая смерти. Скользнули с покатого пола в воду и камнем пошли на дно ярус и багры.

Туго пришлось рыбакам. Есть хочется. Богат океан, а скуп. Почернели лица поморов, тоньше сделались руки, шеи и ноги. Из последних сил рвут, терзают лед. Скорей бы на волю! Кусок за куском падают ледяные осколки, звенят, словно смеются над поморами. Стали рыбаки с голоду жевать кожу ремней.

Айсберг плыл по 74-й параллели к Новой Земле. В этих местах нет рыбацких судов — южнее они промышляют. Плескались вокруг киты, влезали на льдину морские львы и коровы. Отдыхали и опять бултыхались в океан. Солнце обегало небо, крабом ползая по горизонту.

Но вот снова закачался айсберг. Подгрызли его течения. Стал менять равновесие. Наклонил туловище в одну сторону, в другую. Схватились друг за друга поморы и вскрикнули, а льдина бесстрашным прыгуном стремительно кинулась головой вниз. Гулко треснуло. Зашипел и забрызгался океан, а по нему поплыли уже два айсберга.

Китобойное судно «Кольский Рыбак», вытапливавшее китовый жир у берегов Новой Земли, подобрало с пловучей льдины трех человек. Качали головой бывалые рыбаки, слушая рассказ о напастях, пережитых поморами в ледяной темнице...

Оправившись после голодовки, Петр Карельский, Тундра и Печенегов стали работать на судне, ожидая обратного рейса в Архангельскую бухту.

— На земле выпьем! — хрипел Карельский. — Правильно, ватага, как?

— Обязательно!—усмехались те. Весело свистел ветер в снастях. Валил черный дым из трубы парохода, а солнце попрежнему медленно ползло по небу, все смелей и смелей трогая. холодную зелень океана. Скоро нырнет солнце, покажется из воды и опять, уже надолго, спрячется. Шаман схватит горящую головню и на темном звездном небе начнет выводить письмена, передавая всему Северу чудесную историю о трех поморах. И будут тихо мерцать цветистые сполохи.

 
Рейтинг@Mail.ru
один уровень назад на два уровня назад на первую страницу