НОЧНАЯ СМЕНА
Производственный участок, на котором делались все наши огнеупорные
смеси, располагался недалеко от кустанайского аэропорта, рядом с заводом "Ремдортехники". Контингент работяг составляли, в основном, бывшие
зеки с Наримановки, среди которых попадались иногда лётчики из кустанайского авиаотряда - здоровые мужики, списанные с этих "Ан-24" по
причине уже практически полной глухоты.
Командовал парадом крутой татарин по имени Наиль, тоже отмотавший
срок в несколько лет по кушмурунским зонам. Из бытовок не успевал выветриваться стойкий запах чифира... Ездить из Алма-Аты на участок мне
приходилось теперь частенько. С работягами я жил дружно, а главный татарин меня не любил - он думал, что я гребу деньжищи лопатой, хотя я
получал оклад, лишь немногим больше, чем в институте...
Приехав в очередной раз в Кустанай, я узнал, что Наиль договорился
об испытании наших огнеупоров на лисаковской керамзитовой фабрике. На
следующий же день он закинул в кузов нашего старенького "КамАЗа" пару
мешков производимой нами огнеупорной смеси, выделил мне водителя - молоденького парнишку, только что получившего права, и отправил нас за
110 километров от Кустаная в этот самый Лисаковск.
Ну, поехали... Мой шофёр частенько закуривал папироски, причём я
сразу заподозрил, что они у него с "травкой", но машину пацан вёл нормально и я счёл за благо по этому поводу не возникать. До Лисаковска
мы добрались часам к трём дня и без всяких приключений.
Была пятница. Главный инженер завода принял наши мешки на склад и
сказал, что сегодня испытаний уже не будет. Не будет, так не будет -
мы же ему не начальники и я попросил его заранее перезвонить нам в
Кустанай и предупредить о начале работ. Потом сел обратно в машину и
велел пацану вертеть баранку назад. Мой водила включил заднюю, отъехал
от здания заводоуправления, снова переключил скорость, отпустил сцеп-
ление и... мотор взревел, как реактивный, но "КамАЗ так и остался на
месте! Этот орёл раскурил свою очередную папироску, затем достал монтировку и полез под машину. Полез напрасно, ибо он часа полтора стучал
там всякими железками, но абсолютно без толку...
Я сначала заскочил в здание заводоуправления, успел найти дежурного начальника смены, который открыл мне один из "командирских" кабинетов, и принялся звонить в Кустанай. Каким-то хитрым набором (типа:
"девятка" - гудок - "единица" - двойные гудки - "ноль" - гудок - ещё
"девятка", потом, наконец-то, номер в городе), я всё же смог дозвониться до Макаридина: "SOS!!!" После этого я вышел на местную трассу,
проходившую за заводом и стал останавливать всех "камазистов" в надежде, что хоть кто-нибудь из них нам поможет или хотя бы подскажет молоденькому мальчику, что там надо сделать. Но кому была охота возиться с
нами в восемь часов тихого, тёплого и классного пятничного летнего вечера?!!
Я понадеялся, что Наиль сейчас прилетит на "Жигулях" с парочкой
самых опытных наших механиков и они хоть что-то смогут с этой машиной
сделать... Татарин же, как потом оказалось, до трёх ночи просидел с
мужиками на участке - в ожидании, что я договорюсь с кем-нибудь на
трассе и нас привезут в Кустанай "на верёвке"...
А на завод тем временем пришла ночная смена - полтора или два десятка шикарных барышень от двадцати до тридцати лет, самых разных национальностей, габаритов и цветов. Девки напоили нас чаем, после чего
мой "рулевой" забрался в "спальник" кабины и улёгся - папиросы интересовали его больше женщин! Я остался в бытовке.
Барышни периодически исчезали - следить за своим оборудованием. Но
не все сразу, так что мне было с кем пообщаться. В конце концов мне
больше остальных понравилась одна из них, самая высокая по росту. Мадам звалась Мариной, ей было где-то 25 или 27 лет, одинокая мама, воспитывавшая маленького сына.
Пока то, да сё, время перевалило за полночь, и я стал узнавать,
что тут и где у них продают из спиртного. Девчонки показали мне из окна вереницу огоньков и объяснили, что там - железнодорожная станция и
посёлок. Обеденный перерыв у этой смены начинался в два часа ночи и я
торжественно пообещал принести хоть какую-нибудь бутылочку. Под градом
девических смешков я бодренько вышел с завода и в абсолютно кромешной
тьме зашагал по дороге прямо на огоньки...
Станция оказалась примерно в получасе ходьбы и называлась "Имени
Беимбета Майлина". На улицах не было ни одной живой души и мне пришлось долго блукать по тёмным улицам посёлка в надежде встретить хоть
кого-нибудь и узнать, где продают. Наконец, впереди замаячили два женских силуэта - тётеньки явно шлёпали из баньки, обмотав головы полотенцами. Я попытался их догнать, но не тут-то было - они, заслышав шаги за спиной, убежали по улице с такой скоростью, что я даже удивился!
Гоняться за ними не стал - ещё за маньяка примут! - развернулся и побрёл к самой станции.
Пассажирского вокзала не было: поезда там ходили только грузовые -
маневровые тепловозики подвозили сюда с разных сторон вагоны с железной рудой, тут их собирали в большие составы и уже с электровозами отправляли дальше, в Тобол. Небольшой беленький домик, стоявший у самых
рельсов, оказался какой-то бытовкой, в которой собирались на свои перекуры составители и осмотрщики поездов.
Дверь была распахнута настежь и я зашёл прокуренную насквозь комнату со столом и несколькими лавками. Не успел я оглядеться, как с
улицы послышались шаги и в комнату ввалился огромный мужик в оранжевой
жилетке, с огромным длинным молотком и фонарём. Он застыл от удивления
у двери, а я спросил: "Братан, а где тут у вас можно водки купить?"
Тот вывел меня к рельсам, показал на стоявший в конце первого пути
одинокий вагон от рефрижераторной секции и сказал: "Иди, достучись,
там есть вино на разлив!"
По борту этого вагона я колотил минут пятнадцать, когда дверь, наконец, открылась и появились три или четыре изрядно помятые и небритые
кавказские физиономии - азербайджанцы, что ли? Они торговали каким-то
своим креплёным вином, моментально нашли для меня по закуткам своего
вагона 4 пустых бутылки по 0,7, наполнили их и заткнули бумажными затычками. Советские рубли ходили по Казахстану последние месяцы и эти
три литра вина обошлись мне, как литр водки в ночном "комке". Зажав
между пальцами два горлышка в одной руке и два - в другой, я пошёл обратно на завод. Начался мелкий дождик. Комары, радуясь такой халяве
(руки-то заняты!), прокомпостировали меня на совесть. Но к двум часам
ночи я всё же успел вернуться в бытовку.
Барышни уже накрыли дастархан и просто обалдели, когда я ввалился
в комнату с этими бутылками. Винцо оказалось достаточно вкусным и вся
моя ночная смена заметно повеселела! После "обеда" я пошёл посмотреть,
чем вообще занимаются на своей работе девчонки.
Полюбившаяся мне Марина привела меня к транспортёрам, по которым
ползли к печи ещё сырые гранулы будущего керамзита. Сняв показания
приборов, барышня вооружилась лопатой, быстренько подобрала с пола
весь, просыпавшийся с резиновых лент керамзит и закинула его обратно
на транспортёр. Потом мы прошлись почти по всему заводу и вернулись в
бытовку. До самого конца смены я болтал с этой барышней о том, о сём и
к восьми утра она позвала меня к себе в гости! Ясно, зачем... "Дай адрес, - сказал я, - не могу же я свой грузовик с таким чудо-шофёром
бросить, отбуксируем его в Кустанай и я вернусь к тебе на автобусе!"
Но тут барышня взбрыкнула, обиделась и убежала домой, так и не сказав,
где живёт...
В утренней смене женщин почти не было, я забрался в кабину и уснул. Наиль всё же догадался приехать к часу дня в Лисаковск с механиками. Покопавшись под машиной вместе с моим шофёром, они тоже не смогли сделать сцепление. Потом мы часа полтора стояли на трассе, пытаясь
поймать буксировщика, но бесполезно. Татарин обложил меня всеми матюками на свете за то, что я не сделал этого вчера вечером - но я-то
впервые попал в такой переплёт - поди знай, куда бежать?!! Вернулись к
"КамАЗу", сняли с него аккумуляторы, закинули в багажник нашего "Жигуля", кое-как уместились в нём сами и покатили в Кустанай. Рессоры не-
счастной "пятёрки" дошли до упора, но до города она нас всё же довезла.
Мне вскоре пришлось улетать назад в Алма-Ату. На обратном пути я
летел на "Ан-24", который шёл рейсом Х-1002 Кустанай - Аркалык - Караганда - Алма-Ата. Билетов на нормальный беспосадочный рейс не нашлось.
Самолёт был полупустой, а большинство пассажиров было до Караганды. И
можете себе представить состояние почти двух десятков человек, которых
довезли до Аркалыка и только там объявили, что самолёт в Караганде не
сядет, ввиду полного отсутствия там топлива! Бедолагам предложили либо
вернуть стоимость тарифа от Аркалыка до Караганды, либо доплатить и
лететь в Алма-Ату. И это при том, что из этого Аркалыка по вечерам
уходил один-единственный поезд в Кустанай, в котором был один-единственный прицепной вагон до Алма-Аты. Этот купейный вагон почти всегда
набивался до отказа: народ ехал и в Целиноград, и в Караганду, и в Алма-Ату - билеты раскупались заранее... А наш самолёт прилетел потом в
Алма-Ату аж на полтора часа раньше положенного!
"КамАЗ" притащили обратно в Кустанай уже без меня. Грузовик поставили на яму, сняли коробку вместе с корзиной сцепления и, когда отвинтили уже саму корзину, в ней что-то клацнуло и диски встали на место!
Несмотря на то, что всё сцепление разобрали потом на самые мелкие болтики, причину поломки так и не нашли...
Уткин Михаил, алма-атинец в Астане:
"Пригородные поезда Казахстана" - http://pechnik.narod.ru/;
"Особенности национальной командировки" - http://ezdok.narod.ru/
|