Мир путешествий и приключений - сайт для нормальных людей, не до конца испорченных цивилизацией

| планета | новости | погода | ориентирование | передвижение | стоянка | питание | снаряжение | экстремальные ситуации | охота | рыбалка
| медицина | города и страны | по России | форум | фото | книги | каталог | почта | марштуры и туры | турфирмы | поиск | на главную |


OUTDOORS.RU - портал в Мир путешествий и приключений
ВОКРУГ СВЕТА №4-1977

Экспедиция уходит в поиск

АНДРЕЙ ФРОЛОВ, наш спец. корр.
Фото автора

ДОРОГА СКВОЗЬ ДЖУНГЛИ

Узкая, с ровными берегами протока петляет среди зарослей тростника. Моторная лодка закладывает головокружительные виражи. Руль должен быть в уверенных руках, иначе можно перевернуться. Ехать медленно тоже нельзя — время уйдет на дорогу, а нам нужно работать: мерить расходы воды на створах, брать пробы, производить нивелировку берегов. Барханы чередуются с непролазными зарослями колючего чингиля и стоящего стеной тростника. Вокруг множество проток, старых и новых русел. Такова дельта реки Или, питающей Балхаш. Это удивительное и загадочное озеро: западная часть его — пресная, восточная — соленая; озеро то мелеет, теряя воду, то начинает выплескиваться из берегов...

Руль в руках Германа. Он и гидролог, и моторист, и проводник. И может в этих зарослях при необходимости добыта себе и товарищам пищу. А главное -— знает каждый поворот, за одним из которых, так похожим на сотни остальных, вровень с землей стоит стальной репер с клеймом «Гидропроект»... Герман все свои сорок лет провел в этих местах и так же, как местный рыбак или охотник, может сказать: «Я — человек камышовый...». Работа в дельте научила этих людей выдержке, осторожности и умению не сплоховать в опасный момент. Если встать во весь рост в несущейся по протоке лодке, то кажется, что смотришь из окна поезда. Остановишься —, и тут же все изменится. Не будет так доверчиво смотреть на тебя косуля из зарослей тальника, а фазан не станет безмятежно расхаживать по песчаной косе. Обитатели дельты встречают нас по-разному. Цапля долго раздумывает, крутит головой, взмахивает крыльями, потом поднимается и летит, как тяжелый бомбовоз, выставив вперед выгнутую шею. Утки в панике стартуют с воды, несутся с бешеной скоростью. Заблаговременно поднимаются осторожные гуси, кружат, любопытствуют: кто же это едет? Пеликаны, поворачивая огромные клювы, взлетают только после того, как мы ' проплываем мимо них. Взлетят, пополоскают в воздухе белыми крыльями-опахалами и снова усаживаются на старое место.

Под берегом видны норы ондатры. Этот зверек выходит на кормежку, ночью, увидеть его плывущим можно только в закатных сумерках. А кабанов и вовсе углядеть невозможно. Они передвигаются ночью и очень осторожно. Потревожишь кабана в тростнике, он мелькнет темной тенью и тут же исчезнет, так , и не дав разглядеть себя...

Неожиданно открылся кусок солончаковой степи с такыром — вязкая под растрескавшейся твердой коркой земля. Вдоль протоки пасся скот, на низкорослых лошадках сидели неподвижно два всадника. Мы промчались мимо них, а вторая лодка, шедшая следом, приостановилась. «Айда айран1 пить», — крикнул чабан. Сидевший за рулем начальник гидрологической партии Мухарьямов и рабочий Нургильды помахали ему на прощание и стали догонять нас.

1 Айран — кислое молоко.

За следующим поворотом возвышалось у воды белое коническое сооружение. Это был кум-без, древний могильник. Когда-то в нем был похоронен бай. По преданию, когда строили кум-без, доили три сотни кобылиц, на кумысе замешивали саман, резали лошадям хвосты и гривы — конский волос тоже шел в саман, придавая ему прочность. Третий век стоит кумбез целым и невредимым, но протока подбирается все ближе, и ближе и, видно, выроет под могильником грунт...

Еще несколько поворотов — Герман убирает газ, глушит «Вихрь», и осевшая в воде лодка утыкается носом в ил. Рядом останавливается моторка Мухарьямова и Нургильды. Нургильды забивает на берегу лом, укрепляет на нем размеченный на метры трос, натягивает его через протоку. Герман собирает вертушку — прибор, которым меряют расход воды, Вместе с лодкой вертушка ходит по мерному тросу и через определенные расстояния погружается на глубину. Позванивает ее звонок, отсчитывая накрученные водой обороты. Герман замеряет глубину, Мухарьямов записывает в журнале измерений столбцы цифр. Каждый молча делает свое дело.

Дельта Или очень капризна и непостоянна; В Алма-Ате, в отделе изысканий института «Гидропроект», Рашид Мухамедьярович Хайдаров, известный специалист-русловик, показывал мне на схеме, как она развивалась. На карте была изображена система высохших проток — Баканасы, система отмирающих русел — То-пар и развивающихся — Джедели. В периоды, когда дельта разрасталась на множество проток, в Балхаш попадало меньше воды, и он начинал мелеть. Когда же дельта сокращалась, входила в основные протоки, погибала дельтовая растительность, а следовательно, уменьшалось испарение, и Балхаш переполнялся... Работа Хайдарова, опубликованная в издании Академии наук «Водные ресурсы», доказывала, что значительные колебания уровня воды , в озере происходили и до создания Капчагайского водохранилища в среднем течении реки Или, но Капчагай внес в жизнь озера и дельты свои поправки^

Озеро начало интенсивно терять воду, солонеть, стала пересыхать дельта Или. Под угрозой . оказались нерестилища рыбы, ондатровые угодья и водоснабжение города Балхаша с его медеплавильным комбинатом. Заполнениё Капчагайского водохранилища временно приостановили, были увеличены сроки его наполнения. Уровень Балхаша пока стабилизировался. Но вопрос о сохранении дельты Или стоит весьма остро.

...Вечером, выбрав сухое место на берегу, мы поставили палатку. Дул сильный сырой ветер. Пришлось газовую плиту зажигать в палатке, иначе огонь задувало. взятые днем пробы воды (их мы держали в пронумерованных бутылках) теперь пропускались через фильтр-прибор. На бумажных фильтрах оставался мутный осадок, который несли с собой воды Или. Фильтры с осадком мы тоже нумеровали, заворачивали в пакетики. Наконец результаты дневной работы были обработаны, на плите варился ужин. Чтобы не сидеть без дела, Нургильды насадил на крючки куски мяса и забросил в омут возле берега. Вода в омуте крутилась, вдоль берега течение шло в обратном направлении. Временами раздавались сильные всплески — это, по всей вероятности, брал. сом. Леска, привязанная за куст чингиля, очень скоро начала дергаться, гнула целый пучок упругих веток.

Любопытно, что, когда Пржевальский собрал коллекцию балхашских рыб, сом в ней не значился. Рыба эта попала в озеро случайно, вероятно, вместе с «акклиматизационным материалом» — судаком. Сом, присутствие которого некоторые ихтиологи считают необходимым в качестве санитара, так расплодился, что стал пожирать ондатру, птенцов водоплавающей птицы, ценные виды рыб. Научно-исследовательский институт рыбного- хозяйства в городе Балхаше дал рекомендации промысловым организациям всячески увеличивать его отлов. И все-таки сом продолжает множиться.

Кстати, такую же биологическую вспышку дал и судак. Зато в результате конкурентной борьбы между обитателями озера исчезла маринка — рыба из семейства карповых. Ихтиологи, заселяя Балхаш, сталкиваются все с новыми и новыми неожиданностями...

Один из пойманных нами, сомов был отправлен на сковородку, другой разделан на балык. Третьего положили под куст. Герман никак не соглашался отпустить его на волю; как бывший охотник-промысловик, он не мог простить сомам ондатру, которую не раз находил в брюхе хищников. А однажды он видел, как сом схватил за ногу цаплю. И все-таки третьего мы отпустили. Пролежав на суше часов десять, он, попав в воду, сразу зашевелился и ушел в глубину. До чего живучая рыба!..

На следующий день нам пришлось разделиться. Впереди слишком много проток, в которых нужно замерить расход воды. По одним протокам отправились Герман и Нургильды, по другим — Мухарьямов и я.

Данные о поведении дельты в ближайшее время нужны многим специалистам. Животноводы хотят знать, какое количество воды получат пастбища; рыбоводы озабочены, сохранятся ли исконные нерестилища знаменитого балхашского сазана, леща и другой ценной рыбы. Земледельцев интересует, сколько воды можно забрать на рисовые поля; звероводов беспокоит, не начнут ли пересыхать озера, населенные ондатрой... Поступление воды в дельту сейчас регулируется сбросами — «попусками» из Капчагайского водохранилища. Однако интересы ведомств здесь расходятся: вода нужна всем, но в разные сроки. Вода для обводнения пастбищ требуется, например, ранней весной, когда дельта и Балхаш еще подо льдом- Она взламывает лед, затопляет норы и хатки ондатры, которые потом, после окончания попуска, замерзают. «Провоцируется», таким образом, и преждевременный ход рыбы на нерест. А когда вода нужна для нереста, ее требуют на свои поля рисоводы. Наконец, путаницу в жизнь дельты вносят суточные энергетические попуски, которые производятся в часы с наибольшим потреблением электроэнергии. Дельтой занялось республиканское министерство водного хозяйства. Та работа, которую делаем мы сейчас, является частью начавшихся гидрологических изысканий. Они лягут в основу проектирования водораспределительных гидросооружений в нижнем бьефе Капчагайской ГЭС. Тогда водой можно будет распорядиться самым рациональным образом. Есть и еще одна сторона этой проблемы: необходимо сохранить дельту как уникальный уголок природы с его дикими обитателями, не дать ему превратиться в пустыню.

Вечером в условленном месте мы поставили палатку и стали поджидать Германа и Нургильды. Прошло не так уж много времени, да и ужин еще не сварился, а Мухарьямов стал беспокоиться.

Он завел двигатель, сбросил с лодки лишние вещи и умчался вверх по течению. (Над тростниками уже светился багровый закат.

Вернулись они за полночь. У Мухарьямова на лице было написано удовлетворение — не зря беспокоился. А мокрый, продрогший Герман и расстроенный чем-то Нургильды рассказали мне, что с ними произошло.

— Брали расход на основном русле, да, видно, Нургильды плохо закрепил лодку. Спохватились — моторки нет.

Нургильды бросился бегом вниз по течению, проламываясь через тростники, продираясь через колючий чингиль. Лодку он обнаружил через несколько поворотов реки, ее прибило к противоположному берегу. Чтобы переплыть бурное течение, нужно быть отличным пловцом; к тому же подобная отвага граничила бы с безрассудством. Выход из положения нашел Герман. Складным ножом они нарезали охапки' тростника и скрутили из него жгуты. Сделанный наспех плот заливало водой, но он все же держал Германа, и тот смог переправиться на противоположный берег за моторкой.

За ужином в палатке была рассказана и другая история. Плыл по протоке зверовод. Ночью вода поднялась и унесла лодку, ее прибило к другому берегу. Зверовод не умел плавать и не отличался особой находчивостью. Он лежал на бархане в десяти километрах от человеческого жилья, напротив своей моторки. Лежал день, другой, третий... Двигаться пешком — дело немыслимое, кругом протоки, топи, трост-

ники, плавучие острова — кулаки. Ночью в дельте поднимаются тучи комаров, которые могут сожрать человека заживо. Зверовод на ночь зарывался в песок. На шестой день его случайно обнаружили проплывающие мимо рыбаки. Человек с трудом шевелился от истощения. О спасенном звероводе осталась молва в дельте как о человеке слабом, отчаявшемся в момент опасности...

Застегнув полы палатки, мы устроились на ночлег. Ветер, как здесь бывает, неожиданно стих. Тишину нарушали крики фазана, кричал чабан: «Пират, Пират!..» — стрелял в воздух и снова кричал. Наверное, звал собаку.

Утром Мухарьямов показал мне тропу в тростниках. Проложенная когда-то, она превратилась теперь в протоку. «По ней и пойдем», — сказал он. Тростник достигал трехметровой высоты и был похож на бамбук. Сухие стебли оканчивались метелками. Была весна, новая зеленая поросль еще не поднялась. Тростник стоял в воде стебель к стеблю, и пробиться сквозь эту стену было невозможно. Мы прорубались, проламывались. Тропа была настолько узкой, что если бы нам навстречу шла лодка, то пришлось бы выламывать «разъезд».

Как всегда, позванивал звонок вертушки. Тонко очинённым карандашом Мухарьямов писал в журнале столбцы цифр, Герман то опускал вертушку на различные глубины, то перетягивал лодку к очередной метке на тросе. Нургильды прицеплял на конец длинного шеста пустые бутылки, опускал их до самого дна и медленно поднимал. Пробы он тщательно закупоривал и выстраивал шеренгой вдоль бортов лодки.

Мухарьямов не поддерживал никаких разговоров во время работы, даже когда приходилось минутами ждать, пока вертушка нащелкает нужное число оборотов. Он сидел задумавшись, держа на коленях развернутый журнал. Так же молча в какой-то момент он повернул голову в ту сторону, откуда вдруг подул ветер.

Над камышами, вдали от нас, поднимался столб черного дыма.

— Браконьер поджег, — предположил Нургильды, — кабана хочет выгнать из зарослей.

— Кабана просто так не выгонишь, — заметил Герман. — Он тоже понимает, что с ним хотят сделать, будет стоять, пока щетина не задымится. Поймать нужно браконьера, он на том конце тропы, никуда ему не деться.

— Надо сматываться, — ответил Мухарьямов, — зажмет здесь огнем — на самих шкура задымится. Да и бензина у нас в баках под сотню литров.

Мы стали спешно сворачивать снаряжение, следя одновременно за разраставшимся столбом дыма, он стремительно двигался в нашу сторону.

— Заводи моторы, Герман. Камыш — как порох. С тропы не успеем выскочить. — Мухарьямов тщательно укладывал журналы с результатами изысканий, убирал коробки с приборами.

— Если уж журналы сгорят, то и мы вместе с ними, — шутливо заметил Герман. Но Мухарьямов и бровью не повел, продолжая приводить в порядок свои бумаги. Он велел держать моторы работающими на холостых оборотах, чтобы в любую минуту можно было тронуться. Нургильды забрался на сидейье лодки и стоя наблюдал, как движется огонь. Ветер доносил запах гари.

Герман опять пошутил:

— Кому суждено утонуть, тот не сгорит. А кому суждено сгореть, тот не утонет.

— Кончай, — вспылил первый раз за все время Мухарьямов, который даже распоряжения свои всегда отдавал в виде просьбы. Но Герман слишком хорошо знал дельту. И то место, где мы сейчас находились, тоже. Он знал, что на пути огня довольно значительное пространство с мокрыми кочками и чахлой растительностью. По его предположениям, огонь должен был там остановиться. ветер ведь не настолько силен, чтобы пламя могло преодолеть эту полосу; Так оно и случилось...

Когда на следующий день мы проезжали места, по которым прошел огонь, перед нами предстала черная пустыня. Несколько часов мы плыли вдоль мертвых, обуглившихся зарослей тальника. Пожары в дельте, как я узнал, нередкое явление. Создаются специальные комиссии, чтобы найти и наказать виновных.

Но найти человека, который пожелал спрятаться в дельте, не легче, чем найти иголку в стоге сена. Иногда устраивают палы чабаны на пастбищах, чтобы на месте сгоревшей сухой растительности выросла молодая поросль. Но виновником пожара, свидетелем которого стали мы, был явно не чабан. Пожар возник там, где никаких пастбищ нет, только охотничьи угодья. Потом в Алма-Ате я разговаривал с сотрудниками Научно-исследовательского института охотоведения и звероводства. Они сказали мне, что пожары в дельте возникают иногда и стихийно, В некоторых случаях рекомендуется делать прожоги в сухих тростниках, чтобы обновить растительность. Но такие прожоги можно прокладывать лишь полосами, чтобы все живое могло укрыться рядом,

Так или иначе, но пожары здесь стали настолько часты, что возникла необходимость оберегать дельту Или еще и от огня...

Дальше наш путь лежал по узким, теряющимся в камышах протокам Шегорай, Аксерке, Ир, Нарын. Они соединяли систему дельтовых озер. Здесь было настоящее царство водоплавающих птиц, они поднимались тучами. Когда дул ветер, по озерам ходили могучие волны. И кругом были плавучие острова. Они колыхались, когда рядом проходила волна от наших лодок. Они не были твердью — землей, на которую можно положиться, на них могли жить только птицы. Вода в озерах была разных цветов в зависимости от глубины и растительности, Зеленоватые и желтоватые тона чередовались с темно-синими на глубоких местах.

Через два дня перед нами открылся зеленый простор Балхаша. Сюда несла воды Или, отдавая в пути свою силу турбинам Капчагайской ГЭС, и рисовым полям, и пастбищам. На северном берегу прилепился к озеру город Балхаш. Его дома спускаются с красноватых холмов к водному простору, поднимаются ступеньками к небу. Серовато-белые, как знойный горизонт. Красноватые, как берег, зеленоватые, как балхашская вода, голубоватые, как небо. Здесь жизнь немыслима без балхашской воды, как немыслимо без нее и производство лучшей в мире балхашской меди.

Вода Или — бесценный дар природы, как бесценен и мир ее дельты с рощами реликтового тугая, гнездовьями птиц, тростниковыми джунглями...

 
Рейтинг@Mail.ru
один уровень назад на два уровня назад на первую страницу