Мир путешествий и приключений - сайт для нормальных людей, не до конца испорченных цивилизацией

| планета | новости | погода | ориентирование | передвижение | стоянка | питание | снаряжение | экстремальные ситуации | охота | рыбалка
| медицина | города и страны | по России | форум | фото | книги | каталог | почта | марштуры и туры | турфирмы | поиск | на главную |


OUTDOORS.RU - портал в Мир путешествий и приключений
ВОКРУГ СВЕТА №4-1977

О КАРТЕ МОСКОВИИ, ВЫЧИСЛЕННОЙ СПУСТЯ ПЯТЬ ВЕКОВ

12 июля 1557 года у Английского подворья в Москве остановилась карета: прибыл посланник английской королевы Елизаветы капитан Антоний Дженкинсон. Иван Грозный благосклонно принял посланника королевы — человека ученого, делового, да к тому же и учтивого. И с этого дня на протяжении последующих 16 лет вся деятельность Дженкинсона будет неразрывно связана с делами московскими... За эти годы он четырежды пересечет Россию от Белого моря до Астрахани по делам разнообразным и отнюдь не только торговым. Иноземному капитану удается стать настолько своим человеком при московском дворе, что во время второго путешествия, когда он отправлялся через Россию к персидскому шаху, Иван Грозный даст ему ряд коммерческих и дипломатических поручений. Их Дженкинсон успешно выполнил. В личной беседе сказал тогда русский царь: «Я вижу твою верную службу, благодарю тебя и награжу тебя за нее...» Результаты особого благоволения царя к Дженкинсону не замедлили сказаться — английское купечество вскоре получило более широкие, чем прежде, торговые привилегии.

Но, пожалуй, самым главным следствием царского расположения и гостеприимства стала для Дженкинсона возможность составления подробной карты Московии с прилегающими землями. Ибо Дженкинсон с астролябией, чертежами, дневниковыми записями, как он сам писал, «...проехал сквозь все обширные владения царя России, которые простираются от Северного моря и границ Норвегии и Лапландии до самого Каспийского моря».

В 1562 году он опубликовал эту карту. Именно эта карта, хорошо сохранившаяся благодаря неоднократным переизданиям в более поздние времена, оказалась уникальным источником для восстановления совершенно забытых страниц истории русской картографии.

Картография становится важной отраслью науки в эпоху Великих географических открытий. Тогда географические проблемы обсуждались повсюду: во дворцах и портовых тавернах, в монастырях и кабинетах ученых. Важнейшей практической задачей времени был поиск наиболее легкого и короткого пути в Индию. Путешествие Колумба в этом плане оказалось неудачным: западный морской путь в далекую Азию заслонил новый материк. Открытие Васко да Гамы (путь вокруг Африки) полностью монополизировали португальцы — они попросту грабили и топили корабли всех соперников. И тогда взоры географов, уже осваивавшихся с шарообразной формой Земли, обратились к востоку. Здесь, на дороге к заманчивым азиатским странам, лежала неведомая им Московия.

Московию плохо знали в Западной Европе. Карта Мартина Вальд-зеемюллера 1516 года представляла смесь неверно понятых купеческих маршрутов с безнадежно устаревшими данными Клавдия Птолемея — сведениями почти полуторатысячелетней давности! Даже в соседней Польше ученые почти не представляли глубины русских земель. Ректор Краковского университета Матвей Мехов-ский в 1518 году отмечает, что Волга впадает в... Черное море!

Интерес к России и ее географическим контурам возрастает в начале XVI века. Генуэзец- Пао-летто Чентурионе едет в Москву, чтобы разведать теоретически вычисленный им путь из Москвы в Индию через Каспийское море и Амударью, которая, по его мнению, впадает в Каспий. Чрезмерный интерес иностранца к торговым путям вызывает подозрение, и он наталкивается на открытое противодействие. Большим успехом увенчались труды австрийца Сигизмунда Герберштейна. Ему удается раздобыть в Москве русские карты и чертежи, познакомиться с людьми, причастными к картографии. В 1546 году появляется довольно верное «Описание Московии» Герберштейна с оригинальной картой.

Анализ европейской картографии XVI—XVII веков показывает, что в отношении загадочных восточных земель она в основном основывалась на русских картографических материалах. Например, известная карта Гесселя Гер-риса 1613 года составлена по автографу, вычерченному под наблюдением Федора, сына царя Бориса.

А в последнее десятилетие XVI века в России была создана грандиозная стратегическая карта Руси и сопредельных стран — «Большой Чертеж».

К великому сожалению, до нас не дошло ни одного русского чертежа, схемы или карты эпохи Великих географических открытий. Они погибли. «Большой Чертеж» сгорел во время пожара 1627 года. До недавнего времени считалось, что именно он был первой действительно русской картой Московской державы. Но это оказалось не так. Сегодня мы с уверенностью можем говорить о русском чертеже Московии, созданном на целое столетие раньше «Большого Чертежа». Это доказано анализом содержания карты капитана Дженкинсона, который провел лауреат Ленинской премии 1976 года академик Борис Александрович Рыбаков.

Итак, вернемся к «Описанию России, Московии и Татарии английского автора Антония Дженкинсона, изданному в Лондоне в 1562 году». На карте есть градусы широт и три линейных масштаба русских, английских и испанских мер. У западной кромки карты Финский залив и часть Черного моря. У Северной — Белое море и часть Ледовитого океана до устья Оби. На юге — Каспийское море и Персия. Восточная граница карты идет от Оби к Ташкенту и Андижану. Населенные пункты даны подробно только в русской части от Новгорода Великого до Новгорода Нижнего и в Бухаре. К карте приложено достаточно подробное описание. Интересно, что многое из описываемого в нем отсутствует на карте и наоборот. Именно это, кстати, неопровержимо доказывает, что при составлении карты Дженкинсон не ограничился личными наблюдениями, но, бесспорно, использовал какие-то картографические материалы, изготовленные его предшественниками. И причем нам совершенно неизвестные. Да, к моменту отъезда в Москву Дженкинсон располагал новейшими западными географическими картами Московии. Это уже упоминавшийся чертеж С. Герберштейна, компилятивные карты Мюнстера и Д. Гастальди (1548 г.) и карта Антония Вида, опубликованная в 1555 году. Но карта Дженкинсона абсолютно оригинальна. Она не является воспроизведением ни одной из известных европейских карт XVI века.

Какие же материалы, кроме своих еще не очень богатых личных впечатлений, мог использовать английский капитан при составлении новой карты Московии после окончания своего первого путешествия?

В 90-е годы XV века в России были предприняты грандиозные работы по переписи сел и городов всего Московского государства от Белого моря до степной окраины и от Чудского озера до Суры. Писцовые книги этого времени свидетельствуют о стремлении московского правительства составить точное представление о всем новом государстве. По данным описей Царского и Посольского архивов, известно, что в начале XVI века все западное порубежье Московии от Ледовитого океана в районе современного Мурманска до Чернигова и Путивля на юге было представлено рядом локальных чертежей. Некоторые из них вполне могли побывать в руках предприимчивого англичанина и, конечно, использованы им при составлении карты. Об этом свидетельствует применение различных масштабов для отдельных ее участков. Однако при всем разнобое отчетливо ощущается топографическое единство в той части, на которой изображены центральные районы Московии.

Исследователи прошлых лет почему-то не обращали особого внимания на контуры внешней государственной границы Московии и очертания ее внутренних областей, нанесенных на карту Джен-кинсоном. И напрасно. Именно они послужили ключом к главной тайне старинной английской карты. Долгие века скрывала она в себе общий вид, содержание и даже... точную дату неизвестного историкам первого общегосударственного чертежа молодой Российской державы. Исследуя карту Дженкинсона, академик Борис Александрович Рыбаков обратил внимание на такой факт. Оказывается, нанесенные на «ее границы Московии не соответствуют реальным рубежам России, сложившимся к середине XVI века — времени первого визита в Москву посланника английской королевы. Государственная граница Московского царства накануне опричнины известна во всех подробностях...

И она совершенно не совпадает с тем, что изображено на карте 1562 года. Очертания дженкинсо-новской Московии на первый взгляд производят впечатление полного сумбура и внеисторично-сти. При взгляде на карту Дженкинсона невольно бросается в глаза, что многие земли, вошедшие в состав Русского государства задолго до приезда капитана в Москву, показаны вне границы Московии. Это прежде всего Смоленск, Пермь, Стародуб, Югра. Например, Смоленск был включен в состав Московии в июле 1514 года. И Дженкинсон не мог не знать о крупных изменениях, происшедших на западном рубеже Московии еще при отце Ивана Грозного. И он знал о них. Это подтверждается дополнительной надписью, сопровождающей название города, — «эта часть Литвы подвластна императору России». Какие причины могли заставить опытного политика и географа поместить важный торговый город России на территории Литвы? Может быть, дипломатические соображения? Это предположение отпадает. После 1514 года польский король официально признал, что Смоленск принадлежит Москве. Ответ на поставленный вопрос возможен один — в руках Дженкинсона оказалась очень старая карта, созданная до 1514 года. Не исключено, что английский капитан использовал ее потому, что она была значительно подробнее, чем все последующие, составленные русскими и европейскими географами в первой половине XVI века.

В пользу древности чертежа, послужившего первоосновой карты 1562 года, свидетельствуют контуры «литванской» границы. Они уводят к началу XVI века, к войнам Ивана III за расширение западных рубежей. Но продолжим вслед за академиком Б. А. Рыбаковым анализ дальше.

Юго-западная граница Московии обозначена истоками Оки и городом... Вязьмой. На юге показан только Стародуб. Он размещен в глубине литовской территории далеко от московской границы. Между тем уже по перемирию 1503 года между Ягеллоном и Иваном III граница московских Владений отодвинулась далеко на юго-запад. Не только Стародуб, но и Новгород-Северский, Рыльск, Путивль, Чернигов, Гомель, Брянск, Мценск и ряд других городов отошли к Москве. В начале века московская граница проходила в одном дне пути от Киева, а Дженкинсон показал ее в 500 верстах от московского рубежа! Но еще глубже отодвигает дату неведомого «русского чертежа» нанесение на карту малозначительного во времена Дженкинсона городка Вязьмы. При отсутствии на его карте более важных «столиц» удельных княжеств, переходивших в конце XV века то к Литве, то к Москве, это может показаться странным. Но только на первый взгляд. Выделение Вязьмы ведет нас к очень важному событию — «мирному докончанию» 1494 года — дате раздела влияния между Москвой и Литвой в конце XV века. Вязьма была присоединена к Московии в 1493 году. На следующий год в Москве состоялись мирные переговоры между литовскими послами и московским правительством. Вязьма стояла первой в списке спорных городов. Литовские послы грозили срывом переговоров, если русские не вернут Вязьму. Небольшой городок приобрел в это время значение важного стратегического пункта. Переговоры закончились заключением мира на московских условиях: «И взя с Великим князем Иваном Васильевичем мир и докончальные грамоты исписаша и городов отступишася великому князю: Вязьмы и Серпееска и Мезечска и Воротынска и Одоева и иных по Угру реку». Эту ситуацию и отражает карта Дженкинсона: Смоленск, на который не очень настойчиво претендовал Иван III, остался за Литвой, а Вязьма отошла к Москве. Одиг нокость Вязьмы в западной части Московии как бы подчеркивает ту роль, которая неожиданно выпала городку при выработке «мирного докончания» в 1494 году.

Итак, дата первоисточника карты Дженкинсона ушла в конец .XV века. А окончательно уточнить дату использованного Джен-кинсоном русского чертежа Московии помогла еще одна интересная деталь. На карте 1562 года искони русская крепость Иван-город, построенная в 1492 году на берегу Наровы как оплот против рыцарского ордена, показана... на шведской территории. За всю историю своего существования, вплоть до приезда в Москву английского дипломата, Ивангород только однажды б^ыл занят шведами. Это произошло во время русско-шведской войны 1495— 1497 годов. Ивангород полностью принадлежал шведам на протяжении всего 1497 года. В первой половине 1498 года он уже был возвращен России.

Итак, точная дата составления протооригинала карты Дженкинсона — 1497 год! Сыгравший столь важную роль в датировке самого первого чертежа Московской державы эпизод русско-шведского военного конфликта получил отражение и на одной из шведских карт того времени: на ней над Ивангородом развевается шведское знамя с тремя коронами, а рядом изображен русский гонец, спешащий с печальным известием в Москву.

Как же выглядело самое первое в истории молодого Русского государства графическое изображение его территории? Почему появилось оно именно в 1497 году? Чтобы ответить на эти вопросы, обратимся к истории. Конец XV века. Эпоха Ивана III. Заканчивается процесс консолидации русских земель. Молодая Русская держава ведет борьбу за свои западные границы. Русский чертеж Московии 1497 года по своим контурам, вероятнее всего, был идентичен центральной части английской карты. Заметим, что к Московии конца XV века еще не были присоединены юридически Рязань, Псков и Казань, показанные на карте Дженкинсона, да, очевидно, и на старом русском чертеже в пределах России. Впрочем, это легко объяснимо -— вассальная зависимость их была настолько сильной, что Иван III относился к этим «самостоятельным» княжествам как к своей собственной вотчине. В Псков назначил наместников, в Рязани правили его родственники. Об отношении Ивана III к «независимой» властительнице Рязанской земли свидетельствует уникальное письмо, интересное для понимания психологии поведения московского князя. Судя по нему, Иван III властно и бесцеремонно вмешивался во внутренние дела Рязанского княжества. В связи с начавшейся колонизацией Дона ря-занцами (приведшей к созданию донского казачества) Иван III посылает рязанской княгине в 1502 году строгую «заповедь»: «А лутших бы еси людей и середних и черных торговых на Дон не отпущала ни одного человека того деля, зане ж твоим людем служилым, боярам и детям боярским и сельским быть всем на моей службе, а торговым людям лучшим и середним и черным быть у тебя в городе Рязани. А ослушается кто и пойдет само дурью на Дон в молодечество, их бы ты, Аграфена, велела казнить, вдовьим да женским делом не отпираясь. А по уму бабью не учнешь казнити, ино мне велети и продавати: охочих на покуп много». Ко всему этому следует добавить, что Иван III владел частью города Рязани (Переяславля-Рязанского) и Старой Рязанью на правах наследника рязанской княгини Анны Васильевны, его родной сестры.

Таким образом, включение Рязанского княжества в состав Московии на карте Дженкинсона, как и включение Пскова, полностью соответствует как фактическому положению дел, так и международной юрисдикции с позиций договора с Литвой в январе 1494 года.

Задолго до окончательного завоевания Иваном Грозным в подобное положение была поставлена и Казань. Уже первые походы Ивана III в 1467—1469 годах привели казанского хана Ибрагима к вассальной зависимости от великого князя. В 1496 году крымский хан Менгли-Гиреи признает все действия Ивана III относительно Казани вполне правомерными. Он пишет: «Тамошним (казанским) землям государь ты еси». Вассальные отношения Казанского ханства к Москве при Иване III закончились только с мятежом татарской аристократии в 1505 году. Русский историк XVI века, современник окончательного взятия Казани, пишет в «Казанской истории» о том, что город в 1487 году был завоеван после двухмесячной осады ее московской ратью: «И была тогда Казань за великим князем 17 лет». Эту ситуацию также отразила первая карта Русской державы.

Исследование центральной части дженкинсоновскои карты позволяет предположить, что на чертеже 1497 года московские земли были показаны с подразделением на отдельные области. Это особенно повышает ценность первой карты государства Ивана III, поскольку она знакомит нас с новым административным делением Московии. Внутри ее пунктирными границами выделены следующие области: Московия и Володомер (Владимир дан только надписью), Каргаполия, Мещера, Безымянная волость (западнее Северной Двины), Вологда, Устюг, Двина, Рязань, Черемиса Луговая, Черемиса Нагорная, Казань.

Одним из факторов появления картографии и ее энергичного подъема в Европе .наряду с географическими открытиями было образование феодально-абсолютистских государств, нуждавшихся в достоверных общегосударственных картах для управления обширными территориями. Это в полной мере относится и к России.

«Старый чертеж 1497 года», как считает академик Б. А. Рыбаков, имел простую, утилитарную цель — дать общее представление о новом государстве с точки зрения его податных или военно-разрядных единиц.

Внутреннее деление новосозданной державы, самое наличие его и принципы, по которым оно было проведено, свидетельствуют о новом, государственном подходе к явлениям. Юридически самостоятельные княжества и царства (Рязань и Казань) уравнены с простыми волостями, давно упоминавшимися в грамотах и завещаниях московских князей (Двина, Вологда, Устюг).

Центральное ядро московских земель, образованное из многих десятков больших и малых княжеств, показано здесь единым массивом без каких бы то ни было напоминаний о недавней самостоятельности великих и удельных княжеств. Чертеж, созданный к моменту апогея государственной деятельности Ивана III, подчеркнуто выражал его взгляды на сущность дел: от своего отца он получил по его духовной Владимирское княжество слитым воедино с Москвой, и это отразилось на чертеже; своему сыну он задумал дать Новгород и Псков вместе, невзирая на давнюю вражду псковичей и новгородцев, — чертеж отразил и это слияние, произведенное волей великого князя.

Итак, в конце XV века, в то время, когда в Москве готовился новый Судебник 1497 года, устанавливался новый государственный герб, разрабатывался торжественный ритуал коронации царей, когда десятки писцов подробно описывали новые и старые земли московского великого князя, по-явился и чертеж всех этих земель как синтез этой огромной работы.

И карта, и общее законодательство для объединенных русских земель — Судебник 1497 года — утверждали единство молодого Русского государства, закрепленное графически и словесно.

А. БЕЛОГОРСКИЙ

 
Рейтинг@Mail.ru
один уровень назад на два уровня назад на первую страницу