Мир путешествий и приключений - сайт для нормальных людей, не до конца испорченных цивилизацией

| планета | новости | погода | ориентирование | передвижение | стоянка | питание | снаряжение | экстремальные ситуации | охота | рыбалка
| медицина | города и страны | по России | форум | фото | книги | каталог | почта | марштуры и туры | турфирмы | поиск | на главную |


OUTDOORS.RU - портал в Мир путешествий и приключений

Регулируя природу

У гидротехников есть такое выражение: регулирование речного стока.

Течет где-то река — живая, своенравная, непостоянная, весной — полноводная и могучая, летом— вялая, мелкая, курица вброд перейдет. В верховьях пороги — сплавной лес в щепки дробят, возле устья отмели — в море никак не выберешься. Где-то река рушит берега, где-то намывает острова, то она засоряет русло, то прорывает новое, вьет меандры и забрасывает старицы — игривое, прихотливое дитя природы.

Но игривость приятна в час забавы, когда приходишь к реке полюбоваться, освежиться, зачерпнуть воды ведром, рыбку половить в выходной день. У больших рек, однако, стоят города, заводы, насосы оросительных систем, люди живут и работают. Вода им нужна каждый день, электричество — каждый день. Прихоти реки мешают делу.

Вот тогда и начинается усмирение реки. Ставят плотины. Подпертые воды разливаются и образуют лестницу озер, пригодных для прихода больших судов и в половодье, и в межень. Мели и перекаты исчезают, раз навсегда отменяются наводнения. Весенние воды накапливаются за плотиной, пропускаются через водослив по графику, распределяются по балансу на все нужды: на орошение полей, на выработку тока, заводам для производства и, наконец, на всякие «мелочи» — мытье, питье, купание и т. д. Это и называется: регулирование речного стока. В нашей стране есть уже реки, отрегулированные почти полностью, в их числе Волга, Днепр, Сыр-Дарья. Начато регулирование Оби, Иртыша, Ангары и Енисея. Пожалуй, еще в нынешнем, XX столетии все крупные реки Советского Союза будут отрегулированы. Весеннее половодье, разливы, наводнения наши внуки увидят только в архивах кинохроники.

Но регулирование рек — только часть титанической проблемы регулирования всего влагооборота Земли. На нашей планете есть территории с «половодьем» осадков, набухшие влагой, заболоченные, и есть страны, изнывающие от жажды. Вдоль экватора идет полоса влажных тропических лесов и непролазных трясин, а к северу и к югу от джунглей — полосы пустынь и сухих степей: южнее тропиков — в Австралии и Южной Африке, севернее тропиков — Сахара, пустыни Аравии, Передней, Средней и Центральной Азии, Индии, Монголии, Мексики. Зачем они нужны, эти огромные, бесплодные пространства?

В свою очередь регулирование влагооборота — часть еще более обширной задачи регулирования всего климата и тепло-оборота планеты. Ведь и там есть свои «половодья» и «межени» — тепловые. Так, на экваторе каждый квадратный сантиметр получает 320 больших калорий в год, а на полюсе — только 133. Несправедливо. Уравнять бы надо. Но чтобы уравнять эти цифры, потребуется изменить морские течения, отклонить ветер, соорудить стены высотой в горные хребты,— словом, переделать наземную, а следовательно, и подземную географию.

Может возникнуть вопрос: а для чего, собственно, регулировать природу? Деды наши не занимались этим, и прадеды... Может быть, только реки и надо дисциплинировать? Так ли это? Разберемся.

Будучи порождением природы, как иногда выражаются «самопознающей природы», человек с момента появления на Земле активно вмешивается в природные процессы.

Как известно из истории, человек начал с собирательства: собирал плоды, ягоды, грибы, брал с природы дань мясом, шкурами, рыбой. Будь леса бескрайними, а племена немногочисленными, люди отлично могли бы прокормиться. Но ведь бескрайних лесов на свете нет и племена растут численно, а на каждого едока в лесах умеренного пояса требуется около 10 кв. км охотничьих угодий.

В животноводстве, самом отсталом, человека кормит 1 кв. км, а в земледелии — 1 гектар. С применением же обильных удобрений — 1 гектар кормит нескольких человек. Таким образом, культурному земледельцу, чтобы прокормиться, требуется в тысячи раз меньше земли, чем первобытному охотнику.

Это означает, что древние охотники использовали жалкую долю производительных сил земли. Умирали от голода на мешках с зерном... потенциальных. Голод научил людей земледелию. К землепашцу почва щедрее, но ему приходится уже переделывать природу —обрабатывать почву, заменять растения. Началась вторая стадия покорения природы — переделка, улучшение.

Регулирование же — стадия третья. И продиктована она желанием использовать не тысячные доли и не проценты, а по возможности все силы природы обратить на пользу человека.

Но сейчас на нашей планете вспахано около 10 процентов суши. Это означает, что на огромной площади материков прежняя растительность уничтожена, заменена в основном хлебными злаками, при этом исчезла примерно треть всех бывших на планете лесов. Это деятельность планетарного масштаба, она не могла не сказаться на климате всей Земли и в особенности Европы.

Еще большие изменения произошли в животном мире. Количество крупных диких зверей очень сократилось не только в Европе, но и в Азии, и в Африке, и в Америке. Миллионы бизонов в прериях были уничтожены за одно десятилетие, повывелись львы и слоны, зубр фактически стал домашним животным. Однако степи и прерии человек предоставил табунам лошадей, стадам коров и отарам овец.

Изменение растительности целых стран, изменение животного мира целых материков! Пожалуй, это регулирование не менее масштабное, чем регулирование рек.

Итак, намечаются три стадии воздействия человека на природу:

собирание, использование готового;

переделка, улучшение, устранение опасностей;

регулирование.

Регулирование дает добавочную продукцию, поступающую равномерно, что очень важно для промышленности, попутно избавляет от стихийных бедствий (на отрегулированных реках, например, не бывает наводнений), но вносит в жизнь человека новые заботы:

работы прибавляет — землю надо пахать, стада кормить и стеречь, на реке строить плотины, шлюзы, каналы...

считать заставляет; на регулируемой реке составляется бухгалтерский баланс — приход и расход воды: сколько можно взять на орошение не в ущерб заводам и сколько дать заводам не в ущерб судоходству;

думать заставляет о том, что раньше давалось само собой. Например, заменив леса пашнями, приходится заботиться о топливе — уголь добывать или дрова везти издалека;

и, кроме всего, вносит хлопоты, связанные с одним правилом природы, как бы нарочно придуманным, чтобы люди не соскучились; назовем его для краткости правилом маленьких «но».

Дело в том, что в природе идут разные процессы, и у каждого — свои пределы равновесия. Вы шагу не можете ступить, дохнуть не можете, чтобы не поколебать этого равновесия, хотя бы чуточку. Но не бойтесь ходить и дышать. Природные процессы устойчивы, и дыханием вам равновесия не нарушить. На стадии собирания, когда человек, действуя как пассивная сила, берет у природы крохи, он сдвигает процессы на доли процента и равновесия, как правило, не нарушает. На стадии переделки, более радикально преобразуя природу, человек уже может поколебать естественный процесс. На стадии же регулирования, когда в корне изменяется ход естественных процессов и равновесие нарушается,— маленькие «но» могут превратиться в «НО» заглавные, свести на нет экономическую пользу.

Двуединым было воздействие человека на природу. В прошлом он выступал и как сила сознательная, и как стихийная. Сознавал близкие цели, далеких последствий не предвидел. Он орошал пустыни, но, вырубая леса, лишал влаги орошенные земли. Удобрял бесплодные почвы и губил плодородные. Человек создал города, дороги, заставил служить себе энергию электричества и атома. Но при человеке обмелели реки, ветер унес миллионы тонн почвы, сократились минеральные ресурсы, загрязнились реки, запылился воздух.

Передовая социалистическая наука все глубже проникает в отношения человека с природой. Как сделать так, чтобы взяв в одном месте, не нанести ущерба в другом — вот ее важная задача. Капитализм с его торопливым хищничеством не может справиться с такими проблемами в масштабе целых стран, монополии грабят и губят природу, в особенности в зависимых странах. Использовать сберегая можно только в плановом социалистическом хозяйстве.

Год назад в журнале «Коммунист» публиковались материалы дискуссии о Нижне-Обской ГЭС. Запроектирована гигантская гидростанция, очень мощная, очень выгодная, очень нужная Уралу, где своего топлива не хватает, но... Но водохранилище ее затопит и заболотит громадные просторы Западной Сибири, в том числе газо- и нефтеносные земли, луга, и ценные леса. Как такие проблемы решаются? Расчетом. Что выгоднее экономически, что дороже и нужнее: электричество или земля и нефть? Но может случиться и так, что сейчас правильно одно решение, а через десять лет — противоположное; дешевое вновь станет ценным.

Подобный же спор недавно прошел о стройке на Нижней Волге.

Примерно на полпути между Волгоградом и Астраханью инженеры запроектировали плотину и мощную гидростанцию, которая нужна, полезна, даст дешевый ток, воду для орошения сухих степей, но...

Но водохранилище ее затопит половину поймы Ахтубы, богатейшие плодородные земли, бахчи и огороды. Нужно спасать их, ограждать от затопления дамбой длиной в несколько сот километров. И опять но...

Дамба так длинна и дорога, что, может быть, выгоднее с поймой не возиться, оставить ее в покое, а воду направить на орошение Черных Земель, южнее Волгограда.

Такие проблемы не решаются огульно. В каждом конкретном случае нужно считать и сравнивать.

Людям будущего — нашим потомкам — тоже придется считать и сравнивать, взвешивать разные варианты с малыми и большими «но», возникающими при преобразовании природы.

Ведь регулирование рек только часть титанической проблемы регулирования всего влагооборота планеты. Между влажными тропиками и лесами умеренного пояса лежит у нас на Земле пояс степей, полупустынь и пустынь, на которые приходится ни много ни мало — 20 процентов суши, примерно 3,5 млрд. га. Гектары эти дадут обильные урожаи лишь в том случае, если их напоить водой.

Уже многие тысячелетия человечество ведет наступление на сухие земли. Плацдармом для наступления служат берега великих и малых рек Азии и Африки: Нила, Тигра, Евфрата, Инда, Ганга, Хуанхэ, Сыр-Дарьи, Мургаба, Зеравшана. Но если даже разобрать эти реки до капли, всю пустыню не оросишь. Вот цифры для Средней Азии: общая ее площадь около 400 млн. га, орошено 6 млн. га, при самом полном использовании всех среднеазиатских рек можно оросить до 12—13 млн. га.

Значит, надо заимствовать воды У других рек, более далеких, Сибирь у нас богата пресной водой. Здесь такие гиганты, как Обь с Иртышом, Енисей с Ангарой, Лена. И все они несут свои воды в Ледовитый океан.

Вы, вероятно, знакомы с проектом инженера Давыдова. Он предложил Енисей соединить с Обью. Затем, поставив на Оби плотину, поднять ее уровень и создать в Западной Сибири новое море. От него провести канал через Тургайские степи до водораздела, а оттуда сибирская вода, образуя новую реку, самотеком пойдет к Аральскому морю, в Казахстан, Узбекистан и Туркмению. 60 млн. га можно оросить сибирской водой. Но это не все. Растения, получив воду, испарят ее, а ветры унесут пары на восток, где они осядут снегом на вершинах Тянь-Шаня и Памира. Снега растают и обегут бурной водой по руслам Аму-Дарьи, Сыр-Дарьи и других рек. Таким образом, влага снова вернется в оросительные каналы.

В проекте есть свои «но», всерьез их будут обсуждать лет через 10—20, когда местные реки исчерпают свои ресурсы. Но так или иначе, в том или ином варианте сибирские реки повернут на юг. И, в сущности, работа эта уже начата. Я имею в виду канал Иртыш — Караганда, который доставит в сердце казахских степей влагу, рожденную в горах Алтая.

Есть проекты поворота рек и для зарубежных пустынь, крупнейший — проект Второго Нила. Полноводную и буйную тропическую реку Конго предполагается перекрыть возле порогов, создать новое море Конго, соединить его с озером Чад, там накопить второе море Чад, и от него уже потечет через пустыню Сахару в Средиземное море новая река. Второй Нил способен превратить в зеленые поля 60 млн. га — создать в Сахаре еще один Египет.

Конечно, и в этом проекте немало «но». Например, «но» политические. Новая река пройдет через несколько государств, причем водохранилища значительно уменьшат их территорию. Только при едином африканском хозяйстве имеет смысл обсуждать общеафриканскую пользу проекта.

Есть и экономические «но». Под воду уйдут большие, богатые, густо заселенные районы. Выгоду же проект принесет нескоро, так как заполнение морей будет продолжаться лет пятьдесят. Мир не настолько богат, чтобы затевать стройку, которая принесет плоды через полвека. Возможно, к тому времени энергия станет дешевой, как воздух. Выгодней будет качать насосами воду, а не накапливать моря, чтобы река шла самотеком. Ведь канал Иртыш—Караганда — насосный. По этому направлению движется гидротехника.

Впрочем, в том или ином варианте, но, по-видимому, в XXI веке Второй Нил будут создавать, так как солнца в Сахаре вдоволь, земли много, но вот с водой плохо. Источниками ее станут тропические реки — Нигер, Конго и другие.

Правда, для всей Сахары рек в тропиках не хватит. Второй Нил оросит не более чем одну десятую часть пустыни. Будут использованы и подземные воды, которых под Сахарой немало. Возможно, эти воды поступают частью из соседних тропических стран. Но есть земли, где крупных рек нет вообще, даже по соседству, например Австралия или Аравия. Там потребуются иные проекты.

Два из них широко обсуждаются.

Первый — буксировать айсберги из полярных широт к побережьям, а воду, полученную при таянии ледяных гор, качать насосами вверх по сухим речным руслам или искусственным каналам.

Другой — опреснять морскую воду: кипятить ли ее и конденсировать, или химически осаждать соли ионообменными смолами, например; опресненную воду, так же как и в первом случае, надо гнать насосами по руслам и каналам.

С солью хлопоты будут еще. Нужно ли столько соли химическим заводам? Возможно, придется ее в землю зарывать или в океане топить в самых глубоких местах.

Но, превратив сухую зону в зеленые поля, мы заметно изменим влагооборот планеты. Ведь растительность энергично испаряет воду, а транспирация подобна испарению с поверхности мелкого моря. Оросив пустыни, мы как бы увеличим площадь океана. Допустим, что влажность земной атмосферы увеличилась процентов на десять. Это значит, что в тропиках станет еще дождливее, а в умеренных широтах, самых благоприятных для человека, снега будет больше, период таяния удлинится, весна станет короче, лето тоже короче и прохладнее.

Кому это нужно?

Такие проблемы не встают, пока мы лишь местами тесним пустыню. Но когда наши потомки пожелают уничтожить ВСЕ пустыни, им придется составлять сложнейшие балансы, создавать целую систему проектов так, чтобы приобрести, по возможности ничего не теряя.

Вероятно, они не станут заимствовать воду у морей, а только отрегулируют влагооборот, снабдив пустыни влагой за счет тропических излишков?

Как это сделать? Влагу несут ветры, ветрам не прикажешь. А может быть, наши потомки как раз и захотят управлять ветрами. Как именно управлять? Только одну идею я знаю, но научную, научно-фантастическую.

Колеса ветродвигателей, используя энергию ветра, замедляют движение воздуха, не гасят ветер полностью, но отбирают часть его силы — до 59 процентов. Именно поэтому не рекомендуется расставлять двигатели слишком часто, так как во второй ряд ветер приходит ослабленным. Но, чтобы повернуть ветер, вам как раз и нужно его ослабить, затормозить. Итак, расставляются гигантские, километровой высоты, башни, несущие несколько ярусов ветродвигателей, расставляются в шахматном порядке и в несколько рядов. Ветер, встречая на своем пути подобную преграду, ослабевает, при этом его энергия превращается двигателями в электрическую. Полученный ток, в свою очередь, направляется на борьбу с воздушными потоками в атмосфере. Мощные машины меняют направление восточных ветров на северо-восточные и юго-восточные. Влага оттягивается от экватора в зоны недостаточного увлажнения.

Громоздко? Конечно. Трудоемко? Даже очень. Будем надеяться, что потомки найдут более изящное решение.

С безводными пустынями покончат, но останутся пустыни снежные. Это тундры — наша и канадская, ледяные Гренландия и Антарктида, в общей сложности примерно седьмая часть суши. На Антарктиду, материк с неизведанными и нетронутыми минеральными богатствами, приходится 14 млн. кв. км, на Гренландию — более 2 млн. кв. км.

Заманчиво увеличить сушу за счет этих территорий. Но...

Очень много «но»!

В фантастических романах обычно полярные страны отепляют атомной энергией. Когда растопят льды и мерзлоту, то летом в Заполярье хватит своего тепла. Подсчитано, что в летние месяцы при незаходящем солнце полюс получает почти столько же тепла, сколько и экватор (на Марсе это особенно заметно). В зимние месяцы, конечно, вновь понадобится атомное отопление. Итак, человечество получает новый оттаявший материк. Прекрасно, но...

Но, искусственно подогревая около 10 процентов территории планеты (и сушу и полярные моря), человек направит в атмосферу большое количество добавочного тепла. Средняя температура на Земле значительно повысится, а это коренным образом изменит климат планеты, станет жарче и суше. Пустыни продвинутся в среднюю полосу, расширятся тропические болотистые леса...

Видимо, и здесь, как при уничтожении пустынь, безопаснее не добавлять тепло, а перераспределять его: брать излишки тепла на экваторе и переправлять к полюсам.

Как переправлять? Может быть, с помощью тех же ветроэлектрических заборов поворачивать ветры, усиливать тепловой поток, подсасывать к полюсам нагретый в тропиках воздух.

Или еще проще и надежнее: в жарком поясе — на неудобных землях, в горах или на плотах в океане — расположить гелиостанции, превращающие в электричество солнечные лучи, ток передавать к полюсам, с его помощью нагревать электрические печи.

Так мы не увеличим приток тепла, а только отрегулируем его, равномерно перераспределим по планете.

Но возникшая при таянии ледников вода стечет в океан и поднимет его уровень метров на шестьдесят. Под водой окажутся прибрежные густо заселенные цветущие земли, мировые порты, в том числе Ленинград, Лондон, Нью-Йорк, вся Голландия, вся Дания.

Что же предпринять? Построить вдоль побережий всех материков невероятную дамбу в миллион километров длиной?

Возможно, и здесь наши потомки найдут более разумное, а может быть, и фантастическое для нашего времени решение.

Например, дно океана сумеют углубить.

Но для этого надо научиться управлять опусканием и поднятием участков земной коры, вмешаться и в геологические процессы, заняться регулированием горообразования.

Стоит ли таких хлопот всего лишь одна седьмая часть суши?

Так что, возможно, наши потомки оставят в покое ледяные пустыни, не станут менять весь климат умеренной зоны, обратят свои взоры на другие пустыни.

Какие еще?

Водные.

Вода на нашей планете покрывает 360 млн. кв. км — 71 процент поверхности земного шара. Обидно нам, существам сухопутным, что на нашей планете водная стихия занимает почти три четверти ее территории. Не захотят ли наши потомки потеснить океан?

Такие предложения уже выдвигались учеными и инженерами.

В двадцатых годах появился проект осушения Северного моря. Море это мелкое. Глубина не превышает ста метров. И если протянуть плотину около 500 километров длиной от Англии до Дании, а другую, сравнительно небольшую, — поперек Ла-Манша и выкачать около 5000 куб. км воды, то к Западной Европе прибавилась бы целая страна величиной с Англию.

В проекте были свои трудности. Закрывались важные порты — Лондон, Роттердам, Гамбург, приходилось сооружать к ним подходы, огражденные дамбами. Реки, впадавшие ранее в море, тоже надо отвести в эти же каналы. Тем не менее некоторые реки все равно будут стекать на осушенное дно, да и дождевые воды образуют ручьи и реки. Для них надо создавать приемник, и из него откачивать сток в океан. Но все это технически не труднее, чем осушить море. Политические споры не позволили обсуждать этот проект всерьез. Впрочем, небольшую часть его осуществили голландцы, сократив площадь залива Зюдер-Зее, прилегающего к их тесной стране.

Тогда же — в конце двадцатых годов — был опубликован на четырех языках проект сокращения Средиземного моря, принадлежащий инженеру Зергелю. Тут плотины получались значительно короче, чем в первом проекте. Предполагалось перекрыть Гибралтар и Дарданеллы. Море не пришлось бы выкачивать.

Баланс у Средиземного моря отрицательный: реки вносят в него меньше воды, чем испаряет солнце. Сейчас дефицит восполняет донное течение из Атлантического океана, а когда возникнет плотина в проливе, море само начнет высыхать, обнажая берега, отдавая земли человеку.

Есть и другие моря, которые можно было бы отрезать не очень большими плотинами, например Красное, Желтое, Японское. Одно только Японское море обширнее всей Японии.

Но если выкачать воду из Японского моря и перелить ее в океан, уровень его поднимется на несколько метров.

Получается то же, что с тающими льдами. Обнажив морское дно, строители должны будут оберегать материки и острова тысячекилометровыми дамбами.

Имеет ли смысл осушать моря?

Не лучше ли испробовать другой вариант — не осушительный, а наплавной: делать обширные плоты — пустотелые, металлические, или пенобетонные, или из химического волокна, насыпать на них почву, сеять хлеб, строить дома, заводы, города. Конечно, плоты нужны неподвижные, на якорях или специальных опорах, они не должны носиться по воле течений, сталкиваясь друг с другом.

Видимо, потомки наши будут застраивать океан, начиная от берега. Так на озерах образуется плавина, и они постепенно зарастают.

На первый взгляд невероятно, а в сущности довольно обычно. Ведь живем мы на геологическом плоту, который называется земной корой и полупогружен в пластичную мантию. Водяные плоты будут потоньше, однако столь же надежны.

Но в соответствии с правилом регулирования и плоты можно строить, пока они не займут 2—3—5 процентов территории океана. Если же вы захотите застроить хотя бы половину океана, это вызовет серьезные нарушения влагооборота планеты.

Океан — основной источник влаги на Земле и регулятор климата нашей планеты. Сократив его площадь, мы резко изменим режим температур и влажности, вызовем всеобщую засуху.

Но океан дает не только влагу, но и пищу. Уже теперь ежегодно вылавливается 20 млн. т рыбы. 20 млн. т — это и грандиозно и ничтожно. Ничтожно по сравнению с общими рыбными запасами — примерно тысячная их доля. Сейчас мы используем десятые и сотые доли процента богатств голубого континента. Если на суше мы активно вмешиваемся в природные процессы, выводим новые полезные породы животных и виды растений, то в океане выступаем в роли собирателей.

Предстоит переход к следующей стадии покорения — от собирательства к переделке мира водных животных и растений. Вместо рыболовства будет рыбоводство, как в прудах. Для кормления рыб и морских животных, для создания и приручения их стад возникнут многие, сейчас еще неведомые науки. Надо будет научиться разводить рачков, планктон, водоросли; возделывать морское дно, «проветривать» воду (обогащать кислородом); вносить удобрения и т. д.

Кстати, смогут ли водоросли заменить хлеб? Вопрос не такой уж простой. Хлеб вкуснее и привычнее, а водоросли производительнее, дешевле, иногда даже питательнее. Ведь наземные растения испаряют непомерно много воды, чтобы предохранить себя от высыхания. Водорослям это не нужно, они обитают в воде и в результате солнечную энергию тратят экономнее. У наземных растений к.п.д. 1—2 процента, у водорослей — до 50 процентов. Так что серьезно задумаешься, стоит ли отбирать солнечные лучи у океана, отдавать их пашням на искусственных понтонах.

А нельзя ли получать урожай и на суше, и в море? Пусть солнце растит хлеб на понтонах, а под ними пусть горят искусственные солнца — электрические или лазерные лампы, которые дадут энергию для роста водорослей. Можно даже сделать не один ряд ламп, а несколько световых этажей — до самого дна. Ведь свет солнца проникает не глубже 100 метров, только в этом поверхностном слое живут водоросли. Ниже, в глубинах, живые существа питаются только объедками, перепадающими сверху, или пожирают друг друга. Искусственное освещение всю толщу сделало бы продуктивной. Могло бы сделать, но...

Но в соответствии с правилами регулирования к энергии, которую Земля получает от Солнца, можно добавлять три или пять процентов, но никак не 100 и не 300. Иначе вы перегреете атмосферу, измените климат, сделаете жизнь на нашей планете невыносимой. Солнце дает нам примерно 60 тыс.тонн энергии в год (1 грамм энергии равен 25 млн. квт-ч), все электростанции Советского Союза — 17 кг энергии, а весь уголь, сожженный в топках за год,— около 100 кг.

Все это ничтожно мало по сравнению с Солнцем. Но если попытаться подогреть Арктику или всю океанскую толщу, то тепловое равновесие планеты нарушится. В один прекрасный день климатологи скажут энергетикам: стоп! Больше нельзя ни отеплять, ни освещать, ни согревать планету ни лампами, ни выхлопными газами, ни работающими механизмами даже.

Сейчас-то эти проблемы теоретические, но в будущих веках их придется обсуждать практикам.

В свое время люди выносили мастерские из жилых домов, потом выносили заводы из жилых кварталов и из жилых районов, придет пора выносить производство за пределы жилой планеты.

Куда?

В космос, конечно.

И тогда придет очередь переделки природы и регулирования в масштабе космическом.

Георгий Гуревич


 
Рейтинг@Mail.ru
один уровень назад на два уровня назад на первую страницу